Законопроект кардинально перестраивает систему несостоятельности, смещая акцент с ликвидации на реабилитацию бизнеса.
В Госдуму внесен законопроект, который уже называют одной из самых масштабных реформ института банкротства за последние годы. Документ предлагает ввести механизм добанкротной санации, позволяющий должнику договариваться с кредиторами до возбуждения дела, а также новую процедуру реструктуризации долгов юридических лиц. Кроме того, меняются подходы к реализации крупных активов на торгах и пересматривается система оплаты труда арбитражных управляющих. Создание государственного регистра управляющих и балльная оценка их работы призваны повысить прозрачность назначений, хотя ряд норм начнет действовать только с 2030 года.
О перспективах реформы и ее ключевых новеллах рассуждает Вячеслав Косаков, управляющий партнер NOVATOR Legal Group.
Насколько реалистичны предлагаемые механизмы реструктуризации и санации? Способны ли они реально повысить процент реабилитации должников, не ущемляя права кредиторов?
На мой взгляд, законопроект отражает те проблемные вопросы, которые мы постоянно обсуждаем в юридическом сообществе уже более 10 лет. Нынешние процедуры во многом носят ликвидационный характер в отношении деятельности должника, а часть из них – наблюдение и финансовое оздоровление – просто неэффективны. Смена курса на реабилитационные процедуры показывает желание законодателя изменить данный подход.
Кроме того, антикризисная процедура, позволяющая до заявления о банкротстве предпринимать действия по исправлению финансового положения должника, будет очень востребована, так как обычно после введения наблюдения никто не хочет связываться с должником. Предлагаемая здесь добанкротная процедура, связанная с антикризисным управлением, действительно даст многим компаниям возможность выйти из сложного финансового положения и продолжить деятельность.
При принятии любого законопроекта, кардинально меняющего процедуру, мы все равно столкнемся с его несовершенством и суды на начальном этапе будут формировать новую практику для разрешения недоработанных моментов. Часто после таких кардинальных изменений на практике неизбежны перекосы как в сторону кредиторов, так и в сторону должников. Обычно спустя 3–4 года Верховный суд выпускает разъяснения, которые закрывают различные лазейки и несовершенства норм.
Поэтому предложения по реструктуризации и санации вполне оправданы и долгожданны, они способны повысить процент реабилитации должников. Однако ближайшие несколько лет у юристов банкротной практики точно будет оживленная работа, наполненная противоречивыми позициями.
Положения о торгах претерпели изменения, но они коснулись лишь активов дороже 1 млрд руб. Насколько существенна эта корректировка и как она повлияет на эффективность реализации имущества?
Изменения в торгах, предусмотренные законопроектом, не вводят полноценную голландскую систему (аукцион с понижением цены), о которой давно говорят в юридическом сообществе. Вместо этого в статье 111 появляется пункт 31, который касается только имущества стоимостью более 1 млрд рублей. Для таких объектов предусмотрена возможность устанавливать “шаг торгов” как при понижении, так и при повышении цены, с определенными минимальными порогами: начальная цена не может быть снижена более чем на 50% на первых торгах и на 25% на повторных. Это скорее точечная корректировка для крупных активов, чем системная реформа.
Дополнительно вводится контроль за операторами электронных площадок: если площадка проводит менее 1% всех банкротных торгов за год, она теряет право заключать новые договоры на продажу крупных активов. Такая мера должна повысить конкуренцию между площадками.
В целом эти изменения могут улучшить эффективность реализации, но ожидать радикального ускорения и выявления реальной цены только за счёт них, наверное, не стоит. Для полноценного эффекта нужны более широкие шаги, в том числе введение голландской системы, о которой профессиональное сообщество говорит уже много лет.
Законопроект вводит государственный регистр арбитражных управляющих и балльную систему оценки их работы. Как это скажется на положении управляющих и на назначениях? Какие риски и преимущества вы видите?
Сама по себе идея оценки арбитражных управляющих по определенным критериям, заложенная в регистре, вызывает много споров и среди арбитражных управляющих, и в юридическом сообществе. Не думаю, что предложенная методика расчета баллов, которая сейчас обсуждается, будет объективно оценивать профессионализм управляющего и его компетенции как антикризисного менеджера.
Но с другой стороны, безусловно, облегчит работу арбитражных судов – особенно в части назначения кандидатур. Сейчас суды периодически сталкиваются с проблемами при выборе управляющего. Если же говорить о контроле со стороны кредиторов, то борьба за подконтрольность процедуры банкротства и управления ею вряд ли исчезнет, она сохранится, просто перейдёт в новую плоскость.
Какие еще важные моменты вы заметили в законопроекте, помимо уже обсуждаемых?
Из важного, что бросилось в глаза – изменения в оплате труда арбитражных управляющих. Они уже давно жаловались, что получают меньше уборщицы на предприятиях, где сами же выполняют функции единоличных исполнительных органов. Законодатель пересмотрел фиксированную ежемесячную оплату: теперь она более гибкая и учитывает нагрузку на начальном этапе процедуры. Также установлен потолок по вознаграждению – раньше его отсутствие вызывало бурные реакции, а суммы достигали сотен миллионов рублей. Кроме того, законодатель требовательно подошёл к отчётности управляющих, установив обязательные требования к её содержанию.
При этом, несмотря на все новые нормы, вопрос о том, как эти инструменты будут работать в реальности, не появятся ли у участников процесса новые возможности для злоупотреблений, пока остается открытым. Но это неизбежно, и такие вещи обычно исправляются последующей практикой и разъяснениями высшей судебной инстанции. Сам факт, что законодатель услышал запросы сообщества и пошёл на такие изменения, заслуживает поддержки.
Источник : КоммерсантЪ