Назад

Слияние субсидиарной и уголовной ответственности: последствия повышения стандартов доказывания

16.06.2022
Слияние субсидиарной и уголовной ответственности: последствия повышения стандартов доказывания

В настоящее время мы видим, что институт привлечения к субсидиарной ответственности активно развивается и набирает обороты, о чем свидетельствует статистика по этой категории споров. Так, по данным Федресурса на 31 декабря 2021 года, увеличивается как количество поданных заявлений о привлечении бывших руководителей и собственников бизнеса к субсидиарной ответственности и сумма таких требований, так и количество положительных решений суда, которое составило 46% от поданных заявлений (на 7% больше по сравнению с предыдущим годом).

Причины такого роста, наряду с очевидными (например, увеличение количества оспоренных в делах о банкротстве сделок, которые часто становятся основой последующего привлечения к ответственности контролирующих должника лиц: таких стало больше на 45% по сравнению с 2020 годом), могут быть и не столь явными: повышение квалификации юристов и арбитражных управляющих, участвующих в такой категории дел, совершенствование судебной практики и т. д.

Хотя с каждым годом Верховный суд повышает стандарт доказывания по этой категории споров в целях исключения формального подхода к привлечению к ответственности, статистика свидетельствует, что для кредиторов данный инструмент наиболее важен.

При этом интересна эффективность его использования (насколько больше кредиторы стали получать удовлетворение своих требований), и здесь, я уверен, статистика будет не такая обнадеживающая.

Это связано с тем, что далеко не каждый заявитель или конкурсный управляющий может обеспечить даже косвенную доказательственную базу в отношении причастности именно фактических бенефициаров должника, а арбитражному суду с учетом его высокой нагрузки сложно обеспечить сбор всех возможных доказательств и их надлежащую оценку. Кроме того, в большинстве случаев в качестве доказательной базы арбитражные суды используют только представленную сторонами документацию, которой, как правило, недостаточно для объективной оценки спора.

Все это приводит к тому, что зачастую гражданско-правовая ответственность ложится на формальных или номинальных руководителей компании, которые не получили никакой выгоды от совершенных ими действий и с которых кредиторам нечего взять. В то же время настоящим бенефициарам и выгодоприобретателям удается избежать ответственности.

Повышение стандартов доказывания 

Такое положение дел приводит к тому, что из-за высокого стандарта доказывания в арбитражном суде и для обеспечения защиты своих прав кредиторы вынуждены обращаться в правоохранительные органы, которым доступны более широкие возможности для сбора доказательств (допросы, выемки, обыски, очные ставки).

В ходе уголовного дела выше шансы получить более достоверные доказательства, подтверждающие непосредственное участие иных лиц в осуществлении должником действий, направленных на получение им материальной выгоды. Кроме того, нередко в рамках следственного процесса удается выявить наличие имущества, которое фактически принадлежит виновным лицам и которое сложно обнаружить в рамках банкротного дела.

Как правило, после вынесения приговора собранные в рамках уголовного дела доказательства используются потерпевшими в банкротном деле должника в целях обращения взыскания на обнаруженное имущество виновных лиц и пополнения конкурсной массы.

Таким образом, происходит «перекладывание» обязанности арбитражного суда по тщательному исследованию всех обстоятельств и доказательств дела на правоохранительные органы.

Получается, что, с одной стороны, инструментарий субсидиарной ответственности достаточно простой в использовании: необходимо только определить лицо, контролирующее деятельность должника (как правило, формальное). С другой стороны, если дело носит более сложный характер, например имеет место не только юридическая аффилированность, но и фактическая, то данный инструмент становится менее эффективным.

Как изменялись стандарты

В 2017 году в постановлении Пленума № 53 ВС отразил основные критерии, которые необходимо установить для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности. И с каждым годом Верховный суд, словно маятник, повышал стандарт доказывания то для заявителей, то для привлекаемых лиц.

Так, еще в 2018 году ВС указывал, что на заявителе лежит бремя доказывания возможности напрямую или косвенно оказывать влияние на действия должника и давать ему указания для исполнения. При этом доказательства должны быть серьезными, ясными, убедительными и согласующимися между собой (определение ВС от 6 августа 2018 года по делу № А22-941/2006).

В последующем чаша весов качнулась в другую сторону, и в 2020 году возникла позиция, согласно которой при предоставлении косвенных доказательств вины ответчика бремя доказывания смещается на него самого, например, при совершении крупной сделки с предпочтением именно ответчик должен предоставить ее экономическое обоснование, доказать целесообразность и правомерность этой сделки (определение ВС от 27 августа 2020 года по делу № А46-10739/2017).

Далее в 2021 году ВС вновь конкретизировал критерии привлечения к ответственности для выявления контролирующих лиц должника в целях исключения необоснованного привлечения к ответственности, указав необходимость установления следующих фактов: 

  • наличие возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника;

  • существенность негативных последствий совершенных действий для должника;

  • является ли ответчик инициатором совершения противоправных действий и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших, в связи с этим негативных последствий (определения от 7 октября 2021 года по делу № А40-252160/2015 и от 10 ноября 2021 года по делу № А40-208852/2015).

Данный подход свидетельствует о поиске ВС золотой середины в определении стандартов доказывания по данной категории споров.

Кроме того, мы наблюдаем тенденцию к более глубокой оценке судом доказательств, нечасто используемых в арбитражном процессе. Например, раньше редко арбитражный суд строил свою позицию в судебном акте на основе распечатки переписок по электронной почте и в мессенджерах, видео- или аудиофайлов, выгрузки из внутренних компьютерных программ, социальных сетей или свидетельских показаний. А сейчас все это стало почти обыденностью в сложных спорах о привлечении к субсидиарной ответственности фактических бенефициаров.

Можно ли считать достаточными показания из уголовного дела?

В сентябре 2021 года ВС отклонил отсылку ответчиков на показания обвиняемого, которые даны в уголовном деле, так как они не являются бесспорным доказательством. По мнению суда, обвиняемый мог целенаправленно сообщать не соответствующие действительности сведения, используя все способы защиты, направленные на освобождение от уголовной и субсидиарной ответственности иных лиц (определение ВС от 3 сентября 2021 года по делу № А40-208852/2015).

Выходит, что суд ставит под сомнение показания, полученные в уголовном деле, но при этом не дает понимания тому, кто и как может доказать или опровергнуть достоверность этих показаний. А что тогда считать достоверным доказательством? Такая единичная позиция вызывает очень много вопросов к средствам доказывания и оценке таких доказательств.

Тенденции развития привлечения контролирующих должника лиц к ответственности

Анализ вышесказанного позволяет нам выделить следующие тенденции, появляющиеся в этом направлении:

  • Способ защиты от субсидиарной ответственности смещается в сторону комплексного контроля над всей процедурой банкротства (участие во всех обособленных спорах, предотвращение включения необоснованных требований кредиторов и др.). Позиция ответчика «замереть и ждать подачи заявления» может быть ошибочной.
  • Перечень возможных доказательств для предоставления в суд, которые им учитываются, постоянно расширяется.
  • Оценка уголовно-правовых рисков при анализе возможности привлечения к субсидиарной ответственности становится неотъемлемым аспектом.
  • Каждое появление новой судебной практики привлечения к субсидиарной ответственности дает контролирующим должника лицам основу не только для совершенствования используемого ими инструментария, но и для создания новых стратегий ухода от ответственности, что, в свою очередь, все чаще заставляет кредиторов делать упор на уголовном преследовании фактических бенефициаров должника.

Автор статьи: Вячеслав Косаков, управляющий партнер NOVATOR Legal Group

Источник: Право.ru

Продолжая просмотр сайта, Вы даете согласие на использование cookie-файлов в соответствие с Политикой конфиденциальности